Стр. 143 - Писатели Чечни

стараюсь забыть всю поэзию (и отцовскую - тоже), чтобы она не тяготела надо мной.
Легко потому, что есть у кого учиться, на кого равняться. А для того, чтобы совсем
отличаться от отца, я много и с радостью пишу для детей. И, впрочем, слава отца
меня не смущает и не пугает: у него свой путь в литературе, а у меня - свой. Общее
у нас только одно в почий: неистощимая любовь к отчему краю, его народу и к его
природе. О них же, что бы ни писал, все идет из сердца... Вот такой разговор о
поэзии получился у меня с Эдуардом Мамакаевым. А для того, чтобы убедиться в его
словах о непохожести поэтических почерков их, я открыл обе книги и на выбор
прочитал отрывки из стихов о Родине (переводы-А. К.):
Как прекрасны предгорья,
В чьих объятиях вырос,
Что на счастье, на горе
В наши судьбы явились.
Словно нарты, на страже
Гор седые вершины -
С ними людям не страшен
Ни набег, ни вражина.
Это - отец, Арби Мамакаев.
И нану я, как Родину, люблю,
И Родину люблю, как нану, с детства.
Но чем измерить к ним любовь мою,
Что только лишь в мое вместится сердце?
В гранитный берег бьющейся волной
Мечтаю, прибежав издалека, я,
Словно в объятиях матери родной,
С тобою слиться, ширь родного края!
Это - сын, Эдуард Мамакаев. Вот и сравните - похожи ли? Сами увидите - ничуть,
хотя один начал очень рано -в годы детства чеченской литературы, а другой -
поздно, в годы расцвета и возмужания ее.
Родился Эдуард Мамакаев 28 апреля 1939 г. в Грозном, где в то время его отец
работал диктором Чечено-Ингушского радиокомитета. После ареста его мальчик жил
с бабушкой. Когда осенью 1943 г. опубликовали в печати и передали по радио
сообщение «о преступных деяниях врагов народа, немецко-фашистских шпионов», в
числе которых клеймился позором «министр идеологии намеченной создать
свободной Чеченской Республики Арби Мама-каев» с грозным приговором - «их ждет
только позорная смерть», сердце бабушки не выдержало. Мальчика забрала к себе
тетушка, водившая с мужем отары в калмыцко-ногайских степях-бурунах. Но вскоре
туда пришла война, и им пришлось бежать на правый берег Терека. И началась
скитальческая жизнь пятилетнего ребенка. Даже в ссылку в 1944 г. его вывезли с
совершенно чужими людьми.
«
Я шел домой от приятеля, когда вдруг на моем пути появилось чудо на колесах, -
вспоминает Э. Мамакаев. -Это был студебеккер, я видел такие за Тереком. Ломая
изгородь, он въехал в чужой двор, я - за ним. Из него выскочили военные, поднялся
шум и крик, раздался плач, мольбы летели к Богу. Когда машина уже выезжала,
один солдат, увидев меня, выпрыгнул из кабины, схватил за шиворот и бросил в
кузов прямо на головы людей. Взрослые старались объяснить, что я чужой, но их
никто и слушать не хотел».
К счастью, Эдуард попал к хорошим людям: ему всю жизнь везло на них. Он рос и
учился в Нуринских степях Джезказганской области Казахской ССР. Окончив там
школу, в 1958 г. вернулся в родные края, где после четырнадцатилетней
вынужденной разлуки встретился с отцом и матерью, которые жили в ссылке в
Карагандинской области Казахстана. Но побыть с отцом Эдуарду довелось всего
полтора месяца- в августе 1958 г. Арби Мамакаев скончался.
Э. Мамакаев поступил на национальное отделение историко-филологического
факультета Чечено-Ингушского госпединститута, после окончания, которого